Информация

Статус купцов в феодальной Европе


Каким был статус купцов в феодальную эпоху в Европе? Служили ли они, как и крестьяне, определенному землевладельцу? Если да, то имеют ли они статус или привилегии, отличные от обычных крестьян? Или они свободны от верности? Если последнее, то как они освободились от феодалов, которые в целом были сильными?


Купцы во время феодальной системы, как правило, были евреями или другими «иностранцами». Ломбарды, генуэзцы и венецианцы (из наиболее предпринимательских частей Италии) и греки, как правило, выполняли эту функцию в Северной Европе, голландцы (и другие западные европейцы) в Восточной Европе и т. Д.

Купцы были в основном независимы от феодального строя, не являлись ни помещиками, ни крестьянами. Таким образом, местные элиты относились к ним с подозрением. Их главный аргумент в том, что у них были хорошие связи с иностранцами, которые могли помочь им в приобретении дефицитных товаров. Следовательно, они, скорее всего, были «иностранными» (а не местными) членами данного общества; Большинство местных жителей не хотели бы брать на себя такую ​​«иностранную» роль, по крайней мере, дома.

Торговцев не особо уважали, но к ним относились терпимо, и им разрешалось жить немного вне обычных правил, потому что они оказывали важную (торговую) услугу.


Купцы обычно выросли из жителей городов, то есть ремесленников. Обычно они не происходили от крестьян и как таковые не принадлежали феодалам.

Они также могли происходить из городской аристократии, особенно в Италии.


Во-первых, крестьяне не были рабами или чем-то подобным. По сути, они брали в аренду определенную ссуду и чаще всего вступали в эти отношения добровольно как свободные люди. Во многих, если не в большинстве стран и эпох освобождение от этих отношений было действительно возможным, и крестьяне могли переехать к другому помещику. После больших войн или болезней, унесших жизни значительной части населения данной местности, поселенцы из других земель часто приезжали работать на пустую землю.

Хотя отношения феодалов-помещиков и крестьянина не были радужными, быть безземельным (следовательно, независимым от помещика) было несложно - быть безземельным И ВЫЖИВАТЬ в обществе, основанном на сельском хозяйстве, было трудно. Определенным этническим и религиозным группам законом даже запрещалось работать крестьянином, например Цыгане и евреи в Восточной Европе.

Вернемся к вашему первоначальному вопросу: были разные торговцы. Некоторые могли иметь особый статус или вместе образовывать независимые сообщества. Торговцы обычно создавали гильдии, чтобы контролировать и регулировать местную торговлю и вести переговоры с властями. Поскольку города являются естественными рыночными центрами и торговыми постами, эти гильдии могут дать большую власть городу или поселку. Многие города имели местную независимость или были независимыми государствами. Независимое государство означает независимость не только местных феодальных правителей, но и независимость от королей, имеющую собственное законодательство, армию и т. Д. Такие города-государства с избранными гражданскими лидерами на самом деле были очень распространены вдоль основных торговых маршрутов (например, Венеции и итальянских городов-государств), и эти города часто заключали союзы (Ганза или альянс Страсбург-Цюрих-Берн-Базель), чтобы защитить себя.


История европейских евреев в средние века

История европейских евреев в средние века охватывает еврейскую историю в период с 5 по 15 века. В течение этого периода еврейское население постепенно перемещалось со своей родины в Леванте в Европу, в основном в Центральную Европу, где доминировала Священная Римская империя (которая породила ашкеназскую этническую принадлежность евреев), или в Южную Европу, в которой доминировали Иберийские королевства ( которые дали начало сефардской этнической принадлежности евреев).

Еврейская традиция прослеживает происхождение евреев до 12 израильских племен, однако в большинстве еврейских традиций утверждается, что современные евреи происходят из Иудеи, Вениамина и Леви. Уже во время вавилонского изгнания евреи в результате изгнания в условиях военных ограничений или иным образом поселились во многих других странах Ближнего Востока, а позже сформировали общины по всей восточной части Средиземноморья, составляя коллективно еврейскую диаспору. Их присутствие засвидетельствовано в Греции, начиная с четвертого века до нашей эры, в таких разнообразных местах, как Хиос, Эгина, Аттика и Родос [1], а в Италии уже во II веке до нашей эры. [2]

После осады Иерусалима (70 г. н.э.) сотни тысяч евреев были взяты в рабство в Рим, откуда они позже иммигрировали в другие европейские страны. Евреи, иммигрировавшие в Иберию, и их потомки составляют евреев-сефардов, а те, кто иммигрировал в Рейнскую область Германии и Францию, составляют евреев-ашкенази. [3] Европейские евреи специализировались в экономике как ремесленники, торговцы и ростовщики. [4] Значительное сокращение их численности в Западной Европе началось с подъемом крестовых походов, которые привели к многочисленным погромам и очередным приказам о высылке в Англии (1290 г.), Франции (14 век) и Испании (1492 г.). С концом средневековья подобное явление должно было повториться на итальянском полуострове и в большинстве немецких городов и княжеств в немецкоязычных странах в шестнадцатом веке. В те же века в Восточной Европе возникло большое количество говорящих на идиш населения. К 17 веку начался обратный процесс обратного переселения в Центральную и Западную Европу после погромов на Украине (1648–1649). [5]


Торговцы и механики

Европейский феодализм развился для обучения, экипировки и поддержки рыцарей, которые были доминирующим орудием войны. Его учреждения были хорошо приспособлены к условиям раннего средневековья: поселения, которые были небольшими и разбросанными, но давали некоторую передышку от беззакония, царившего в дебрях между ними, рынки, которые были ограниченными, местными и преобладали бартерными (здесь ). Феодальные институты управлялись обычаями, что делало их устойчивыми к изменениям. Они отпали только тогда, когда серьезные изменения в социальной среде сделали их полностью устаревшими. Эти изменения были давно ожидаемыми. Некоторые из них следовали медленным ритмам средневековья, другие были стремительными и драматичными.

Европа наполняется

Северная Европа в 800 г. н.э. была малонаселенной, ее экономика основывалась на разбросанных поместьях, которые были почти самодостаточными, но ее население медленно росло. Новые поместья были основаны в дикой местности, а старые поместья постепенно поглотили дикие земли, которые их окружали. По мере того как поместья становились более густонаселенными и менее изолированными, профессиональные торговцы привозили и уносили все больше товаров.

Различия в плотности населения во многом объясняют дополнительную торговлю. Приграничные районы, как правило, использовали леса: они производили древесину, смолу, деготь и меха. На новых заселенных территориях производилось зерно и другие сельскохозяйственные продукты. Старые районы, где плотность населения была самой высокой, как правило, производили трудоемкие товары (например, шерстяные и льняные ткани), а не земледельческие товары. Каждая область продавала свои товары, чтобы покупать товары других областей.

Эта торговая сеть распространилась по Северной Европе и в конечном итоге соединилась со Средиземноморской торговой сетью. Последняя сеть включала торговлю между итальянскими городами-государствами (особенно Генуей, Венецией и Пизой) и арабским миром. Итальянские торговцы обменивали древесину, железо, изделия из дерева и металла на предметы роскоши, которые арабские торговцы покупали на землях, примыкающих к Индийскому океану: специи, духи, слоновая кость, шелк. Спрос на эти товары в Северной Европе рос по мере того, как она становилась богаче и населеннее.

Заселение приграничных земель привело к усилению торговли, росту городов (которые имели тенденцию развиваться вдоль торговых путей) и усилению специализированного производства. Эти тенденции продолжались до конца XII века, когда оставалось мало незаселенных земель.

Феодализм был разработан для общества, в котором существовали только местные рынки и в котором денежные операции были относительно редкими. Рост торговли углубил рынки и сделал денежную торговлю все более распространенной, но феодализм не спешил реагировать на эти изменения. Обычное право, которое регулировало поместья, заключалось в защите крепостных от властных лордов. Любое отклонение от закона снижает авторитет закона, поэтому крепостные склонны сравнивать непосредственную выгоду отклонения с более долгосрочными издержками от разрушения закона. Они часто сопротивлялись изменениям, потому что считали, что цена перевешивает выгоду.

Самым значительным изменением была замена трудовой повинности крепостного на фиксированную денежную выплату, которая позволила ему работать полный рабочий день самостоятельно. Лорды также начали сдавать в аренду часть своих земель за фиксированные денежные выплаты. Эти выплаты были включены в обычное право и не менялись. В средние века,

цены и заработная плата выражали моральное суждение о ценности. Спрос и предложение не имели никакого отношения к морали. Современная концепция цен и заработной платы как прагматических инструментов для очистки рынков и распределения ресурсов, не предполагающая никаких моральных суждений, появилась намного позже. 1

Денежная выплата все чаще заменяла обязанности лорда перед королем, а также обязанности меньшего лорда перед своим повелителем. Рынки были теперь достаточно глубокими, и королю не нужно было распылять свои силы. Вместо этого он мог иметь постоянную армию, которую он мог бы пополнить наемниками, если бы в этом возникла необходимость. Хотя это нововведение уничтожило одно из главных предназначений усадьбы, сама усадьба существовала веками.

Ночь рыцарей

Высокая стоимость обучения, оснащения и поддержки рыцаря была ключевой движущей силой системы поместья. Эти расходы были добровольно взяты на себя, когда рыцарь был доминирующим оружием войны, но его господство закончилось в четырнадцатом веке.

Французские рыцари потерпели поражение от фламандских пехотинцев в битве при Куртре (1302 г.). Рыцари были дворянами, пехотинцы - горожанами, прошедшими подготовку в качестве ополченцев. Отряды фламандских пиков выстраивались в ряды, которые рыцари атаковали, но не могли сломать. Затем фламандские силы отбросили рыцарей назад по пересеченной местности. Это отступление оставило рыцарей в некотором беспорядке, и многие из них были изолированы и убиты своими противниками.

Битва при Куртре, 1302 г.

В сражениях при Креси (1346 г.) и Азенкуре (1415 г.) французские рыцари сражались с английскими лучниками. В обоих случаях рыцари проиграли катастрофически. Лучники были простолюдинами, которых принимали на службу только на время военной кампании, тогда как у рыцарей не было другого занятия, и их нужно было постоянно поддерживать. Лучникам, как и рыцарям, требовались годы практики, чтобы развить свою силу и навыки, но их обучение было лишь дополнением к их жизни в качестве фермеров или торговцев.

Битва при Азенкуре, 1415 г.

Итальянцы отдавали предпочтение арбалету. Его конструкция была гораздо более механической, чем у большого лука, и арбалетчиков можно было быстро обучить. И арбалет, и длинный лук могли пробить броню. Пластинчатые доспехи эволюционировали, чтобы минимизировать эти угрозы, но больший вес доспехов сам по себе представлял опасность. Многие из рыцарей, погибших при Азенкуре, были сбиты с ног и беспомощно лежали на илистых полях, пока их случайно не отправили пехотинцы.

Последним ударом по рыцарству стала разработка порохового оружия. Порох был изобретен китайцами, которые первыми использовали его в качестве оружия. Запад узнал о порохе в середине тринадцатого века (через несколько сотен лет после его изобретения), но к началу четырнадцатого века между европейским и китайским оружием был паритет. 2 Европейское пороховое оружие быстро эволюционировало в течение следующего столетия, с инновациями в снаряде, пушке и самом порохе. К середине пятнадцатого века пороховое оружие могло определить исход битвы. В 1453 году, например, войска Жанны д'Арк разбили английскую армию с укрепленных артиллерийских позиций.

Черная смерть и ее последствия

Население Западной Европы в 1300 году составляло 73 миллиона человек. Пограничная эра закончилась, так как почти вся пахотная земля была использована. Большое население означало, что было достаточно рабочей силы для обработки земли, в результате чего помещики оставались зажиточными, а крестьяне бедными. Нет особых причин сомневаться в мальтузианском предсказании, что дальнейший рост населения приведет к обнищанию подавляющего большинства людей. Тот прирост населения не наступил. Население упало до 51 миллиона к 1350 году и полностью не восстановилось до 1550 года.

Это снижение объяснялось несколькими причинами. В хорошие годы производства продуктов питания в Европе было достаточно, чтобы прокормить население, но любой неурожай приводит к голоду. За это время неоднократно происходили неурожаи. Только во Франции был широко распространен голод в 1304, 1305, 1310, 1315, 1322, 1325, 1330–4, 1344, 1349–51, 1358–61, 1371, 1374–5 и 1390 годы. как зарождающиеся национальные государства боролись за границы. Однако самым большим убийцей была Черная смерть.

Черная смерть - это название бубонной и легочной чумы, опустошившей Евразию в четырнадцатом веке. Существует некоторая неопределенность в отношении происхождения бациллы, вызвавшей эти эпидемии, но к XIV веку она утвердилась среди грызунов азиатских степей. Его несли на восток и запад торговцы и монгольские войска. Чума достигла Китая в начале четырнадцатого века, убив от трети до половины его населения. Центральная Азия и Ближний Восток в равной степени пострадали в середине века: число погибших, по-видимому, в некоторых местах превысило половину населения.

Особенно хорошо задокументировано распространение чумы по Европе. Крымский порт Каффа находился на западном конце Великого Шелкового пути и был оккупирован генуэзскими торговцами в четырнадцатом веке. Золотая Орда, пытаясь изгнать генуэзцев, осадила город в 1344 году. Ее солдаты были опустошены чумой в 1347 году, и чума вскоре достигла осажденного города.
после этого. 4 Итальянцы, бежавшие из Каффы, несли болезнь в Константинополь, а затем в Пизу, Венецию и Геную, когда они вернулись в свои дома. Затем чума перебегала из порта в порт в Средиземном море и медленнее распространялась по суше.

Уровень смертности сильно различается от страны к стране и от города к городу, поэтому трудно оценить общий уровень смертности в Европе. По самым скромным подсчетам, к 1350 году была убита треть населения Европы. По некоторым недавним оценкам, эта цифра превышает половину. 5

Некоторые из менее продуктивных сельскохозяйственных земель были заброшены, когда сократилась рабочая сила. Общий объем сельскохозяйственного производства упал (потому что было меньше рабочих), но производительность на одного рабочего выросла (потому что они обрабатывали более качественную землю). Поскольку количество поместий не менялось, каждое поместье производило меньше, чем раньше. Усадебные лорды пытались свести к минимуму потери доходов, удерживая крестьян на уровне заработной платы и условий труда, которые преобладали до эпидемии. Крестьяне, с другой стороны, признали, что их труд стал более ценным, и ожидали более благосклонного отношения со стороны лордов. Хотя обычное право удерживало их в поместье, они знали, что у них есть выбор: они могли присоединиться к другому поместью (хозяин которого, отчаянно нуждавшийся в рабочей силе, вряд ли отправил их обратно), или присоединиться к рабочей силе мигрантов, которая переезжала из поместья в поместье. для удовлетворения сезонного спроса на рабочую силу. Крестьяне требовали лучшего обращения, а лорды, как правило, не могли сопротивляться их требованиям. Заработная плата сельскохозяйственных рабочих выросла, и крепостные смогли уменьшить или устранить многие из своих обязательств перед лордом. В некоторых случаях лорды предпочли отказаться от прямого управления землей, сдавая свои земли в аренду за наличные. К концу четырнадцатого века землю обрабатывали почти исключительно рабочие, работающие за заработную плату, или свободные фермеры, которые либо платили ренту, либо полностью владели землей.

Общее воздействие этих изменений заключалось в превращении земли и рабочей силы в товары, цены на которые, по крайней мере, в некоторой степени, отражали рыночные условия. Это изменение, как утверждают Норт и Томас, уменьшило разрыв между частной и социальной оценкой, сделав европейскую экономику более эффективной.

Норт и Томас отмечают, что такой исход не был неизбежен. Русские лорды столкнулись с той же нехваткой рабочей силы, но они были более сплоченными и с большей готовностью применяли силу. После чумы русские крепостные были обращены в фактическое рабство, и эта ситуация не изменилась до Великих реформ 1861 года. камера.

Выводы

К пятнадцатому веку феодализм перестал быть эффективным институтом, но его отпечаток был заметен в Западной Европе даже в восемнадцатом веке. В Англии, например, огораживания семнадцатого и восемнадцатого веков были введены, чтобы заменить неэффективное распределение сельскохозяйственных земель, пережиток феодализма, на более эффективное. Распределение доходов в конце шестнадцатого века также было отражением феодализма, когда экономическая элита являлась владельцами крупных поместий.

Хотя пережитки феодализма остались, к пятнадцатому веку Западная Европа повернулась к рыночной экономике. Промышленные товары становились все более важными, равно как и торговля.


ТЕОРИЯ В ГЛУБИНЕ

Казалось, что феодализм либо развивался, либо исчезал на протяжении веков. Почти невозможно точно определить, когда возник полный феодализм как дискретное, самодостаточное явление. Однако суть феодализма может быть извлечена из его исторических примеров, чтобы раскрыть теорию, лежащую в основе системы.

Гендерные роли

Феодализм был преимущественно системой, в которой доминировали мужчины. Как лорды и вассалы, владельцы собственности на определенном уровне феодальной пирамиды, отношения между высшим и зависимым почти всегда включали только мужские стороны. Вместо этого женщины не владели землей, они считались собственностью в большинстве правовых систем. Лишь несколько женщин-монархов, такие как Элеонора Аквитанская (1122–1204 гг.), Были исключением из правил. Военный характер феодального строя с его акцентом на личных боях и обучении еще больше исключал женщин из иерархии феодальной системы. По большей части феодальные решения были мужскими решениями.

Это не означает, что женщины не были вовлечены в феодальный строй. От сельскохозяйственных рабочих среди крепостных до героинь песен и сказок жизнь женщин, как и мужчин, была неразрывно связана с феодальной тканью. Хотя они не занимали конкретных официальных руководящих должностей в феодальной иерархии, женщины были незаменимы в соответствующем рыцарском кодексе, который поддерживал и дополнял феодализм. Например, целомудренные и благочестивые предписания придворной любви прославляли образцы женской добродетели, используя их как источник вдохновения для поисков, рыцарских турниров и добрых рыцарских поступков, а также как средство защиты невинных. В легендах о короле Артуре, в которых исследуются и уточняются рыцарские темы, женщины признаются могущественными фигурами, способными на экстраординарные - а иногда и сверхчеловеческие - поступки веры, магии и даже управления государством. Пожалуй, самое главное, рыцарский кодекс открыл возможности для настоящих женщин, в отличие от идеальных или вымышленных, получить известность как поэтов, художников, авторов песен и авторов. Возрождение искусства, связанное с эпохой рыцарства, предоставило некоторым одаренным и заметным женщинам новые возможности для художественного признания и самовыражения.

БИОГРАФИЯ:

Элеонора Аквитанская

Пожалуй, самая известная женщина феодальной эпохи, Элеонора Аквитанская была королевой двух самых могущественных стран мира в средние века и использовала свое богатство и влияние, чтобы покровительствовать поэтам, художникам, балладам и авторам, создавшим новые толкования кодекса рыцарства.

Элеонора была дочерью и наследницей Уильяма X, герцога Аквитанского. Она вышла замуж за Людовика VII и стала королевой Франции. Обладая сильной волей и предприимчивостью, она убедила своего мужа позволить ей сопровождать его и его войска в Святую Землю во время Второго крестового похода (1147–1149). В 1152 году брак Элеоноры и Людовика был аннулирован, и Элеонора вышла замуж за Генриха, герцога Нормандии и графа Анжуйского, который вскоре стал Генрихом II Английским. Среди их сыновей был Ричард I, также известный как Ричард Львиное Сердце, и Иоанн I. После неудачного восстания против своего мужа Генриха в 1173 году Элеонора содержалась под домашним арестом до 1185 года. Она поддержала заявку Ричарда на престол после смерти его отца и помог сохранить свое положение, когда он попал в плен во время Третьего крестового похода (1190–1194). Она также помогла организовать его возможный выкуп и освобождение. После смерти Ричарда Элеонора поддержала предложение Джона на трон. Она была активна в придворной политике на протяжении всей своей жизни и умерла через пять лет после того, как Джон занял трон Англии.

Несмотря на мощное политическое присутствие в период правления четырех разных королей, Элеонора больше всего известна как энтузиастка рыцарского кодекса, покровительница искусств и, как таковая, вдохновительница в развитии музыки, искусства и литературы. феодальная эпоха. Королева поддерживала таких авторов, как Уэйс, Кретьен де Труа и, вполне возможно, Мари де Франс, среди других, в их усилиях по прославлению придворных манер и рыцарских добродетелей. Своим примером и своей доброжелательностью Элеонора Аквитанская стала одним из главных архитекторов и вдохновителей феодального возрождения искусства.

Тем не менее сам феодализм имел отчетливо мужское лицо. В своей основе феодализм был местным, личным и иерархическим. Все три характеристики проистекали из того факта, что феодальная система опиралась на землю как на основной строительный блок. В феодальном обществе монарх владел землей, но делил ее.

среди его дворян, которые, в свою очередь, поделили его между своими сторонниками, а те, в свою очередь, поделили его между своими рабочими. Это известно как дворянская система.

Манориальная система

Феодальный договор В усадебной системе земля, предоставляемая начальником своему подчиненному, называлась феодальным владением. Подчиненный или вассал присягнул своему начальнику, также известному как лорд или сюзерен, на церемонии почтения. В этой церемонии, как и в предыдущей награде, вассал вложил свои руки в руки своего господина и поклялся в своей верности. В свою очередь лорд поцеловал вассала и принял его клятву. Эта практика служила для обнародования личных отношений между лордом и его вассалом и скрепила феодальный договор между ними. Присягнув на верность, вассал пообещал сражаться и защищать своего лорда и земли, а также предлагать лорду часть его доходов от земли в виде подарков, процентов от урожая и т. Д. Контракт также обязывал лорда дать вассалу феодальное владение для его пропитания, людей, прикрепленных к феодальному владению, и обещание порядка (в этой децентрализованной системе лорд служил главным орудием правосудия и, таким образом, выслушивал споры и выносил приговоры).

Этот феодальный договор имел несколько важных характеристик. Во-первых, это было взаимно. Это связывало обе стороны, поэтому у каждой были обязанности и ответственность по отношению к другой. Если одна из сторон не доводит дело до конца, взаимовыгодные отношения разваливаются. Во-вторых, это было неформально. В основе контракта лежал личный интерес - поскольку у каждой стороны были веские причины соблюдать соглашение - и понятный кодекс чести для его исполнения. Таким образом, рыцарские ценности сыграли роль в социализации лордов и вассалов, чтобы они стали хорошими контрактниками. В-третьих, и это, возможно, наиболее важно, договор не был эксклюзивным: фактически, феодальные договоры накладывались друг на друга, создавая феодальную пирамиду. Другими словами, тот факт, что один человек был лордом вассала, не препятствовал тому, чтобы тот же человек был вассалом более великого лорда в одно и то же время, и так далее.

Феодальная пирамида Эта пирамида закончилась на вершине королем. Под ним были его главные арендаторы, графы и бароны, получившие свои вотчины от государя. Ниже графов и баронов были месне-арендаторы или вассалы, получившие свои феодальные владения от графов и баронов. Могут существовать несколько уровней месне-арендаторов, каждый из которых приносит клятву верности лордам, давшим им свои вотчины. Внизу пирамиды находились негодяи или крепостные. Крепостные оставались привязанными к земле по наследству либо по обычаю, либо по закону, они выполняли сельскохозяйственный труд на земле, где работали их предки, на тех участках, которые крепостные считали своей собственностью с разрешения лорда, и в землях, или на земле лорда. отложил для собственного использования. В владении они были обязаны своим лордам работой в двух формах: неделя - работа, определенное количество дней в году и благоприятные дни или периоды дополнительных усилий, такие как время сбора урожая. Свободные крепостные могли по собственному желанию переехать в другой лен, но рабские крепостные должны были получить разрешение, если они хотели покинуть ленд, большинство крепостных оставались на одной и той же земле в течение нескольких поколений.

Сердце феодальной системы покоилось не на вершине пирамиды с королем, а у основания пирамиды, на земле. Большинство людей в феодальную эпоху были крестьянами, вольными или рабскими крепостными. Их мир и мир их непосредственных лордов вращались вокруг вотчины. Поместье в самом маленьком виде представляло собой поместье. Лорд сохранил за собой усадьбу и прилегающие к ней владения для себя и своей семьи. Остальная часть феодальной земли была разделена. Крепостные владели пахотной землей, разделенной по системе, определяемой каждым отдельным лордом (обычно на небольшие участки, отдаваемые отдельным крестьянам, на которых они могли жить и работать). Крепостные обычно держали луг совместно. Лорд традиционно сохранял право собственности на лесной массив, но позволял крепостным охотиться, ловить рыбу и рубить дрова на земле до тех пор, пока они давали ему компенсацию за использование этой привилегии. Таким образом, крестьянин и аристократ, вассал и сеньор сосуществовали на земле.

Правовая система Поместье служило политической и экономической единицей феодального строя. В политическом плане поместье предлагало справедливость, защиту и управление. В каждом феодале был создан набор поместных судов, в которых можно было рассматривать споры о собственности или преступлениях. Местный лорд или его агент председательствовал в системе правосудия. Решения, принятые с течением времени, стали прецедентами и служили формой общего права. Таким образом, закон развивался на местном уровне, адаптированный для решения конкретных проблем крестьян, слуг и свободных людей данного феодального владения. Каждый поместный суд и его решения могут несколько отличаться, но внутри каждого суда практика развивалась и становилась стандартизированной. Даже если король или сюзерен передал конкретное поместье в ведение другого лорда, инфраструктура этого поместья с его дворами и конвенциями оставалась нетронутой. Король также содержал суды, но они слушали лишь небольшую часть дел в стране. Правовая система средневековья, как и сам феодализм, была в значительной степени децентрализованной и индивидуальной.

Условия феодального договора Эта система также обеспечивала права землевладельцев. Лорды и вассалы в силу феодального договора имели особые претензии друг к другу: лорд должен был обеспечивать пропитание, а также вассальную лояльность и защиту. У крепостных тоже были такие претензии. На самом деле даже рабские крепостные не были рабами. Посредством подразумеваемого контракта между лордом и крепостным, признанного системой помещичьего двора, лорд ожидал от своих рабочих благ - труд, лояльность, сборы, плату за пользование лесными угодьями лорда и т. Д. - но лорд также был обязан крепостным за безопасность. , средства к существованию и основные права человека. В известном смысле мызовская система действовала как примитивный страховой полис. В хорошие, продуктивные времена крепостные были должны господину поместья гонорары, выплаты и часть плодов своего труда. Однако, если неурожай или болезнь поражали земли поместья, лорд должен был ликвидировать активы, чтобы обеспечить тех, кто ему служил. Лорд сталкивался со стыдом и публичным осуждением, если он отказывался от рыцарского кодекса и вел себя неадекватно, более того, если он терял свою рабочую силу, он также сталкивался с финансовым крахом. Довольные и целеустремленные крепостные приносили сеньору честь и материальный успех.

Таким образом, мыза служила хозяйственной единицей феодальной системы. Экономика Средневековья была сосредоточена в основном на сельском хозяйстве, а усадьба контролировала и организовывала земледелие. Внутренние улучшения - строительство и ремонт дорог, мостов, плотин и других путей для людей и информации - также происходили на уровне поместья. Налоги и обследования, если таковые проводились, также проводились через поместье. Многие усадебные хозяйства также включали скромные формы мелкого производства, такие как производство тканей, изделий из железа и других предметов первой необходимости, необходимых для повседневной жизни. Самодостаточность была целью системы, так как в любой момент война или болезнь могли отрезать поместье от соседей и предоставить жильцам возможность обеспечивать себя.

Храм С поместной системой переплеталась Церковь. Его члены были вассалами различных лордов и поэтому были обязаны верностью не только должностным лицам церкви и папе в Риме, но также и другим мирским лидерам. На местном уровне Церковь укрепляла феодальную систему, предлагая ей обучение - включая поддержку рыцарского кодекса - и благотворительность, которая сама по себе является еще одной формой страхования для самых скромных слоев общества. Во время крестовых походов и других событий Церковь также оставалась связанной с последней единицей феодальной системы: армией.

Среди обязанностей вассалов перед лордами была обязанность защиты. Если лорду требовалась военная помощь, вассал поклялся ответить. Для великих лордов, которые служили еще более великим сюзеренам и / или королю, обязанность защиты означала нечто большее, чем появление в битве с мечом. Эти вассалы были обязаны своим высшим силам, количеству людей, обученных, подготовленных и способных выиграть войну. Короли, например, просили у главнокомандующих военную поддержку, а те, в свою очередь, собирали армии, обращаясь к своим обещанным месне-арендаторам. Результатом стали частные армии и карьера рыцарей.

Рыцарство Возможно, ни одна фигура не представляет Средневековье для современного ума больше, чем рыцарь. Некоторые были землевладельцами, а другие принимали феодальные владения в других формах, например в виде денег или подобных подарков. Всем требовался собственный вспомогательный персонал для обучения и помощи. Мальчики, которые надеялись стать рыцарями, часто сами сыновья рыцарей, начинали свое военное ученичество еще маленькими детьми, отправленными ко дворам лордов или королей. Там пажи или молодые студенты узнали об оружии, охоте, соколиной охоте, собаках и рыцарских правилах. К достижению половой зрелости обучающиеся рыцари стали оруженосцами. Each served a knight and learned firsthand about warfare and courtly society. By 21, squires with sufficient skill, reputation, and wealth could become knights.

For these men, trained for more than a decade before even reaching knighthood, war was a lifetime occupation. As various knights—and beneath them, common soldiers—were loyal to specific lords, a balance of power often emerged among the highest level of counts and barons. When this balance failed, internal fighting broke out until the medieval arms race returned to equilibrium. The high number of knights and military men who relied on the patronage of lords and/or kings led to war by necessity: if the forces existed, then they would find someone to fight. The military manpower was too expensive and time–consuming to maintain simply to leave it inactive. Thus war, external and civil, as well as invasions and boundary disputes typified the feudal age.

All of the ingredients of the feudal system served to make society local, personal, and hierarchical. The manor, the smallest unit of feudal society, served key political and economic roles by providing justice, protection, administration, and a primitive form of insurance. The church and the military, bound to the feudal system as well, had their own forms of hierarchy between superiors and dependents. All of the relationships that built the feudal pyramid from its base to its point relied on two key ingredients to hold the contract together: self–interest, backed by the knowledge that both sides had to meet their obligations for each side to benefit and honor, fueled by the values of the code of chivalry. These motivations did not always ensure that all interactions were ideal, but they did form the enduring backbone of feudalism for centuries.

Literature of the Feudal Era

Since feudalism was an evolved system, developed over centuries through local, decentralized, informal precedents, rather than an implemented system, in which leaders devised a plan and then set in place, major writings on feudalism did not appear before or even during the development of the system instead, they appeared after feudalism was in widespread practice. Perhaps the most important writings were not the examinations of the feudal system and the celebrations of the code of chivalry, but the modest contracts between lords and vassals, the granting of benefits and similar transactions. One of the most lasting impacts of the feudal era is the concept of the contract.

Otherwise, feudalism did not have theorists as much as it had commentators, or thinkers who observed the system after its development and remarked upon it, practitioners, or those who used its rhetoric to further their own goals, and artists, or those who expressed the values and conflicts of feudalism through fiction, song, and other media. Perhaps one of the best writings to exemplify feudalism in practice is Bernard of Clairvaux's "Letter to Pope Eugenius III." Bernard of Clairvaux (1090–1153), or Saint Bernard, was a French mystic, orator, and leader of the Cistercian order of monks. He also was a political figure who made many journeys for peacekeeping, charity, and reform. In approximately 1146, Bernard wrote to his friend Pope Eugenius III to encourage the Pope's faith and action in the Second Crusade and its goal to take Jerusalem under Christian control. In the letter, the feudal interrelationship of the Church and state is clear: Bernard wants the Pope to launch a military campaign and gather lay leaders behind its banner. The influence of chivalric thought is also evident—Bernard praises courage, criticizes cowardice, and underscores the values of faithfulness and spirituality:

The news is not good, but is sad and grave. And sad for whom? Rather, for whom is it not sad! Only for the sons of wrath, who do not feel anger, nor are they saddened by sad events, but rejoice and exult in them…. I tell you, such a general and serious crisis is not an occasion to act tepidly nor timidly. I have read [in the book of] a certain wise man: 'He is not brave whose spirit does not rise in difficulty.' And I would add that a faithful person is even more faithful in disaster. The waters have risen to the soul of Christ, and touch the very pupil of his eye. Now, in this new suffering of our Lord Christ, we must draw the swords of the first Passion…. An extraordinary danger demands an extraordinary effort. The foundation is shaken, and imminent ruin follows unless resisted. I have written boldly, but truthfully for your sake…. But you know all of this, it is not for me to lead you to wisdom. I ask humbly, by the love you particularly owe me, not to abandon me to human caprice but ask eagerly for divine counsel, as particularly incumbent upon you, and work diligently, so that as His will is done in heaven, so it will be on earth.

Bernard's writings, such as his influential letters to Pope Eugenius III embody the very soul of feudalism. Eugenius III and other officials listened to Bernard's advice. The Church appreciated Bernard's outspoken example as a leader of his day, and in 1170, only 17 years after his death, Bernard was canonized.

If Bernard's work represents the religious end of feudalistic writings, then the work of John of Salisbury represents the political theory of the period. John of Salisbury (1120?–1180) studied in France under some of the greatest minds of the era: Peter Abelard, William of Conches, and Thierry of Chartres, among others. He was the secretary to the Archbishop of Canterbury for years and Bishop of Chartres for the last four years of his life. John is best known for two works of political scholarship, both of which were influential among scholastic philosophers in his own day. Metalogicus (1159) painted a portrait of scholarly life, criticized educational practices, and explored the debates of teaching methods and theories. John's work marked him as a humanist, a thinker concerned with the betterment of humankind through reason and learning.

His second work, also completed in 1159, was Policraticus: Of the Frivolities of Courtiers and the Footprints of Philosophers. In this treatise on government John set out the criteria by which political systems should be judged. He used the familiar metaphor of the human body to show how all parts of the political body should work together in harmony and reciprocity, thus satisfying natural law, divine will, and the general good. Policraticus, arguably the first work of medieval political theory, strengthened the core of feudalism with its praise of balance, mutual obligation, and loyalty between superiors and their dependents:

None the less, in order to address generally each one and all, they are not to exceed the limits, namely, law, and are to concentrate on the public utility in all matters. For inferiors must serve superiors, who on the other hand ought to provide all necessary protection to their inferiors. For this reason, Plutarch says that what is to the advantage of the humbler people, that is, the multitude, is to be followed for the fewer always submit to the more numerous. Therefore, magistrates were instituted for the reason that injuries might be averted and the republic itself might put shoes, as it were, on its workers. For when they are exposed to injuries it is as if the republic is barefoot there can be nothing more ignominious for those who administer the magistracies. Indeed, an afflicted people is like proof and irrefutable demonstration of the ruler's gout. The health of the whole republic will only be secure and splendid if the superior members devote themselves to the inferiors and if the inferiors respond likewise to the legal rights of their superiors, so that each individual may be likened to a part of the others reciprocally…

Bernard of Clairvaux's letter and John of Salisbury's treatise, one a glimpse of feudal thought in action and the other a window into feudal thought in theory, represent the non–fiction writings of the era. The High Middle Ages, however, was known as a renaissance in poetry, music, and fiction. Perhaps the most long–lived contribution of the age is the birth of Arthurian literature. One of the earliest examples of King Arthur's exploits appeared in the tenth– or eleventh–century collection known as The Black Book of Carmathen. The author and exact date of the work is unknown, but the impact of it and its Arthurian contemporaries cannot be overestimated. Not only did the stories entertain, but they also instructed readers in the political tenets of feudalism and the corresponding values of chivalry.

In one poem, a dialogue between Arthur and a porter known as Glewlwyd Mighty–grip, Arthur introduces his men and, with them, the traits he prizes in them: fearlessness, wisdom, and faithfulness. His men have fulfilled their obligation to him by fighting for him and counseling him. In return, Arthur is looking after his duty toward them, reminding Glewlwyd that "a lord would protect them." Arthur is portrayed as a proper lord with worthy dependents who honor the feudal contract with their superior. The reciprocal relationship they share is personal and affectionate, and it encourages the chivalric virtues in them all. When readers thrilled to the adventures of the king and his knights, they also received instruction on the complex relationships of the feudal system.

[Glewlwyd:] Who comes with you? [Arthur:] The best men in the world. [Glewlwyd:] To my house you will not come unless you deliver them [Arthur:] I shall deliver them and you will see them. Wythnaint, Elei, and Sywyon, these three Mabon son of Modron, servant of Uther Pendragon, Cystaint son of Banon, And Gwyn Godybrion harsh were my servants in defending their rights. Manawydan son of Lyr, profound was his counsel. Manawyd carried off Shields pierced and battle–stained. And Mabon son of Mellt stained the grass with blood. And Anwas the Winged and Lluch of the Striking Hand, they were defending on the borders of Eidyn. A lord would protect them my nephew would give them recompense.

Later in the Middle Ages the tone of works began to deviate from fictional and non–fictional positive, unapologetic views of feudalism. Books such as Brunetto Latini's The Book of Treasure (1266) and John Wyclif's On the Duty of the King (1379) and later works by Christine de Pisan and Machiavelli, among others, shifted the emphasis from chivalric virtues and reciprocal obligations among the people to focus on the power of the king. This shift ushered in a new era of nation–states with powerful monarchs and bring an end to the Middle Ages and its system of feudalism.

Bernard of Clairvaux, John of Salisbury, and The Black Book of Carmathen all illuminated some aspect of feudalism as a political system. One document, however, embodied feudalism more than any other: the Magna Carta, or The Great Charter of English Liberty Decreed by King John. John did not originate the idea of the charter on the contrary, he signed it under compulsion from his barons and the Church in 1215. The impulse for the combined lay and religious demand for the compact rested squarely in feudal thought. The King, as the greatest lord in the country, still owed duties and responsibilities to his vassals. The barons and Church forced John, who extended his powers whenever possible, to recognize his obligations and to place himself under the same law as his subjects. The claims against John flowed directly from the notion of the feudal contract. John's signature not only reinstated the monarch's acceptance of his feudal relationships, but it also paved the way for the English and U.S. constitutions.

60. Moreover all the subjects of our realm, clergy as well as laity, shall, as far as pertains to them, observe, with regard to their vassals, all these aforesaid customs and liberties which we have decreed shall, as far as pertains to us, be observed in our realm with regard to our own….

63. Wherefore we will and firmly decree that the English church shall be free, and that the subjects of our realm shall have and hold all the aforesaid liberties, rights and concessions, duly and in peace, freely and quietly, fully and entirely, for themselves and their heirs, from us and our heirs, in all matters and in all places, forever, as has been said. Moreover it has been sworn, on our part as well as on the part of the barons, that all these above mentioned provisions shall be observed with good faith and without evil intent. The witnesses being the above mentioned and many others. Given through our hand, in the plain called Runnimede between Windsor and Stanes, on the fifteenth day of June, in the seventeenth year of our reign.

Even the Magna Carta, which captured a feudal moment in time while also anticipating later constitutional theory, could not halt the European evolution toward powerful monarchs ruling centralized nation–states. Even as John agreed to the demands of the barons and the Church, the days of the Middle Ages were numbered.


What was the social status of merchants in Medieval Europe?

Location: North West & Central Europe (France/Germany/Britain & nearby areas).

Were merchants able to intermarry with nobles? Did they have the ear of the ruler? Did their class concerns get addressed? Were they ever given prominent government positions? Did they send some of their sons to the clergy? Could they become high ranking clergymen?

They were respected and well-off, but nobles looked down on them somewhat. For instance, if the son of a noble В самом деле wanted to, he could sell things as a merchant( cloth, grain, wine, etc) but this would cause them to lose noble privileges, so a merchant marrying a noble would be not very likely. They weren't close with the King unless they worked solely for him(the King would likely have his own vineyards, etc). Merchants could be rich, the ones trading expensive exotic spices for instance- but a lot of them were very well-off. And merchants could absolutely send a son to the clergy. However, they themselves becoming a high ranking clergy member is очень сильноunlikely- they were already settled in as merchants and that is what they were. Can you imagine the time and devotion it would take to become, say, a bishop? Hope this helps and sorry for the wall of text

EDIT: sources. A Distant Mirror: the Calamitous 14th Century, Barbara W. Tuchman. Growing up in Medieval England, Barbara A. Hanawalt. Time Traveller's Guide to Medieval England, Dr. Ian Mortimer


Medieval Castle Defense and Assault

The feudal system depended on protecting farms and the countryside, and the key to a kingdom’s defense was its castle. Likewise, taking over a kingdom meant conquering its castles, and doing so was the most challenging aspect of medieval warfare.

The main methods of attacking a Medieval Castle were:

  • Огонь
  • Тараны
  • Ladders
  • Catapults
  • Добыча полезных ископаемых
  • Осада

Fire was the best way to attack the early Motte and Bailey castles since they were made entirely of wood. The fire might be started by building a bonfire against the outer wooden fence (palisade) or, more usually, by archers shooting fire-arrows into the castle. As the fire spread through the castle those living inside would be forced to leave allowing the attackers to take them prisoner or kill them. This was one of the reasons why Motte and Bailey castles were soon replaced by Stone Keep castles. Fire has little effect on a stone castle.

Battering Ram

The thick stone walls of the Stone Keep castles were difficult for men to knock down. Although pickaxes could be used against castles with thinner walls, it would take a very long time to knock a hole through a castle with very thick walls. The battering ram was particularly useful since the weight of several men would be put behind it. This would make it a considerable force that could seriously weaken and possibly destroy doors or walls.

Ladders

Ladders were used by those attacking a castle to climb over the walls and fight the castle inhabitants within the castle walls. However, ladders had the disadvantage of leaving the man climbing the ladder subject to attack by arrow, boiling water or oil, or by being thrown to the ground if the ladder was pushed away from the wall. To prevent this type of attack the Belfry or Siege Tower was developed.

The Belfry was a large structure on wheels that could be pushed up to the castle walls. Ladders inside the Belfry allowed attackers to climb to the top under cover and get into the castle. Castle owners prevented this type of attack by piling earth up against the castle walls so that the Belfry, which was on wheels, could not be pushed near to the castle.

Catapult

A variety of catapults or siege engines were developed during the Middle Ages to fire stones, fireballs or other objects such as dead sheep, cattle, or plague victims, at the castle walls or into the castle itself. This type of catapult works by twisting rope as tightly as possible so that it acts like elastic when the arm is released.

Добыча полезных ископаемых

A good way of attacking a stone castle was through mining. Attackers would dig a tunnel underground up to the castle walls, under the gatehouse if possible. They would then set a charge and make an explosion which would make the walls crumble and collapse. The advantage of mining was that the attack could not be seen by those living in the castle. However, if those inside the castle were aware that attackers were mining underground, they would often mine from the castle to meet the attackers underground and there would be a sword battle.

Осада

Another good way of attacking a stone castle was by placing it under siege. Attackers would surround a castle with both men and catapults so that no one could enter or leave the castle. Sieges could last for months, usually until the inhabitants of the castle ran out of food and were starving. One of the castle owner’s main line of defence against siege was to send all women, children, old, weak and sick people out of the castle. This meant that only those strong enough to fight off attackers remained in the castle and that the food supply would last much longer.


The Status of Women in Medieval Europe

Castle Eltz, one of the most famous and beautiful medieval castles in Germany.
(Image: Julia700702/Shutterstock)

Civil Law and Marriage in Medieval Europe

Women in Medieval Europe were legally dependent on their husbands. In the scope of civil law, women were restricted from signing contracts, being witnesses in court, or borrowing money in their names. All of these had to be carried out under the legal authority of their husbands. In short, married women were considerably dependent on their spouses. Interestingly, these restrictions existed in many European countries until very recently.

Perhaps, you’ll be surprised to know that these laws did not apply to unmarried adult females, who were allowed to sign contracts, borrow money, and do the things that one would expect of a legally responsible adult. This was quite a significant advantage compared to the Roman Empire. In that era, all women, regardless of their marital status and age, needed a male guardian.

Это стенограмма из серии видео The High Middle Ages. Смотрите сейчас на Wondrium.

Businesswomen in medieval Europe were able to protect their assets if they were in a trade that was different from that of their husbands. As an example, if a woman was working as a tailor and her husband was a brewer, their assets were completely separate from each other. Therefore, if the husband faced bankruptcy, his wife had no legal responsibility to pay his creditors. Срок femme sole (literally “woman alone”) was coined to describe these women.

Criminal Law and the Capital Punishment

As opposed to civil law, a woman’s marital status never mattered to criminal law. In other words, when a married woman committed a crime, she was subject to the same penalties as an unmarried one. The only exception was in the case of pregnancy: pregnant women were exempt from execution or any kind of torture. In addition, regardless of their marital status, all women were exempted from certain forms of torture by medieval courts. For example, women could not be broken on the wheel.

Place of execution of criminals in medieval Europe—chopping block and gallows on a wooden platform. (Image: Zhuravlev Andrey/Shutterstock)

In some cases, the judicial system in the High Medieval Ages treated female offenders more leniently. For example, same-sex relationships, which carried the death penalty for men, were no crime at all for women because such a relationship did not affect human reproduction.

Women who were found guilty of a capital offense were not so lucky though. In fact, they had to suffer the most brutal and painful type of executions in that era: burning at the stake. Unlike men who were sentenced to different kinds of execution depending on the severity of their crimes, female execution took only one form.

Contemporaries claimed this was necessary for the preservation of female modesty, because other forms of execution were deemed unbecoming of women. Although there may be some truth to this justification, modern historians have identified misogyny, as well as a deep-rooted suspicion and dislike of women on the part of males, as the root cause of this practice.

Politics and Women in Medieval Europe

Politically, women were able to rise to the highest levels of sovereignty. They could become queens and rule over kingdoms, or become regents and rule in the name of a minor child. Whether a woman was a queen or a regent, ruling either temporarily or permanently, her powers were not different from those of a male ruler.

This equality of powers was only because medieval politics were dynastic. In other words, offices passed down from fathers to sons. Therefore, in the absence of a legitimate male heir, an office could fall into the hands of a woman. This applied to both kingdoms and smaller political units. Counties passed among family members, duchies, and even castellanies – areas controlled by a single castellan, 15 or 20 miles in radius. In rare cases, these areas were ruled by women.

However, women in Medieval Europe were completely absent in public political roles. This was mainly because medieval towns followed a more republican form of government in which officials were elected and served for a set term. Therefore, a woman could not inherit a political office. The situation only changed in recent times. Ironically, democracy has been very unfriendly to female participation throughout history.

Economics and (Almost) Equal Opportunities

In Medieval Europe, women were relatively active in the marketplace. A survey of 100 guilds in Paris in 1300 showed that 86 percent were willing to admit female workers. Although some companies required permission from the woman’s husband, getting a job was not impossible.

There was also some sense of equality in terms of training. Female professionals were able to train apprentices regardless of their gender. No one seemed to think that a woman training a man was odd.

Sculpture of a nun on the facade of the Cathedral of the Good Shepherd in San Sebastian, Basque Country, Spain. (Image: Roman Belogorodov/Shutterstock)

Religion and Nunneries in Medieval Europe

It is reasonable to expect similar trends in religious settings, where women were absent in some areas and yet actively involved in others. For example, monasticism was prevalent among women. Woman could easily choose to become nuns and live in a nunnery. They could even rise through the ranks and one day command a nunnery. Back in the Middle Ages, convents were large organizations with various affairs and housed dozens of people. So, being the head of a nunnery allowed women to exert power over others. This power was especially appealing to high-born women who could not reach a status of authority in any other way.

However, women could never enter the realms of the priesthood. In other words, they were not allowed to take the position of a ‘secular clergy’ as they were non-ordained members of a church who did not live in a religious institute and did not follow specific religious rules.

Common Questions About the Status of Women in Medieval Europe

There was a large extent of inequality between men and women in Medieval Europe . Women did not have the right to vote or to choose whether they wanted to marry, have children, or even work in some instances.

Women in the Middle Ages were able to work as a craftswoman, own a guild, and earn money in their own ways. They could also divorce their husbands under certain conditions. Many outstanding female authors, scientists, and business owners lived during that age.

Women in medieval Europe were able to work in the majority of guilds. Other than being wives or mothers, they often chose to become artisans or nuns.

Most women in the Middle Ages wore kirtles, ankle-to-floor length dresses that were made of dyed linen. Among the peasant women, wool was a more favorable and affordable option. Women’s clothing also consisted of an undertunic called smock or chemise.


Feudalism

Feudalism was the system in 10th-13th century European medieval societies where a social hierarchy was established based on local administrative control and the distribution of land into units (fiefs). A landowner (lord) gave a fief, along with a promise of military and legal protection, in return for a payment of some kind from the person who received it (vassal).

The payment of the vassal to the lord typically came in the form of feudal service which could mean military service or the regular payment of produce or money. Both lord and vassal were freemen and the term feudalism is not generally applied to the relationship between the unfree peasantry (serfs or villeins) and the person of higher social rank on whose land they laboured.

Рекламное объявление

Problems of Definition

Although the term 'feudalism' and 'feudal society' are commonly used in history texts, scholars have never agreed on precisely what those terms mean. The terms were applied to European medieval society from the 16th century onwards and subsequently to societies elsewhere, notably in the Zhou period of China (1046-256 BCE) and Edo period of Japan (1603-1868). The term feudalism was not used by the people who lived in the Middle Ages. Neither can the feudal system, once defined, be applied uniformly across different European states as there were variations in laws and customs in different geographical areas and in different centuries. As a consequence, many historians beleive that the term feudalism is only of limited use in understanding medieval societies.

В Оксфордский словарь английского языка has as concise a definition for feudalism as anywhere while still including its various levels of application:

Рекламное объявление

The dominant social system in medieval Europe, in which the nobility held lands from the Crown in exchange for military service, and vassals were in turn tenants of the nobles, while the peasants (villeins or serfs) were obliged to live on their lord's land and give him homage, labour, and a share of the produce, notionally in exchange for military protection.

Origins of Feudalism

The word 'feudalism' derives from the medieval Latin terms feudalis, meaning fee, and feodum, meaning fief. The fee signified the land given (the fief) as a payment for regular military service. The system had its roots in the Roman manorial system (in which workers were compensated with protection while living on large estates) and in the 8th century kingdom of the Franks where a king gave out land for life (benefice) to reward loyal nobles and receive service in return. The feudal system proper became widespread in Western Europe from the 11th century onwards, largely thanks to the Normans as their rulers carved up and dished out lands wherever their armies conquered.

Lords & Vassals

Starting from the top of society's pyramid, the monarch – a good example is William the Conqueror (r. 1066-1087) who considered all the lands of England as his personal property – could give a parcel of land (of no fixed size) to a noble who, in return, would be that monarch's vassal, that is he would promise loyalty and service when required. Thus, a personal bond was created. The most common and needed service was military service. Military obligations included fighting in that monarch's army or protecting assets of the Crown such as castles. In some cases, a money payment (known as scutage), which the monarch then used to pay mercenary soldiers, might be offered instead of military service. The vassal received any income from the land, had authority over its inhabitants and could pass the same rights on to his heirs.

Подпишитесь на нашу бесплатную еженедельную рассылку новостей по электронной почте!

The nobles who had received land, often called suzerain vassals, could have much more than they either needed or could manage themselves and so they often sub-let parts of it to tenant vassals. Once again, the person was given the right to use and profit from this land and in return, in one form or another, then owed a service to the landowner. This service could again take the form of military service (typical in the case of a knight) or, as tenants might be of a lower social class (but still be freemen) and they might not have had the necessary military skills or equipment, more usually they offered a percentage of their revenue from the land they rented (either in money or produce) or, later in the Middle Ages, made a fixed payment of rent. There were also irregular special fees to be paid to the lord such as when his eldest daughter married or his son was knighted.

The arrangement which created a vassal was known as 'homage' as they often knelt before their particular feudal lord and swore an oath of loyalty, for which, in return, they not only received the land but also their lord's protection if and when required. The promise of protection was no small matter in times of war, when there were frequent raids from hostile neighbouring states, and when there was a perpetual danger of general banditry. Protection also came in the form of legal support and representation if a vassal found himself in a civil or church court. A tenant usually handed down their tenancy to their heir although it was sometimes possible to sell the right of tenancy to a third party, provided the lord who owned the land agreed.

Рекламное объявление

Another type of relationship in feudal societies, especially in medieval Germany and France, involved the allod, an inalienable property, i.e. one that could not be taken back. Holders of an allod still owed some form of allegiance to a superior local lord but the relationship was not based on land ownership and so that allegiance was harder to enforce.

The feudal system perpetuated itself as a status quo because the control of land required the ability to perform military service and, because of the costs involved (of weapons, armour and horses), land was required to fund military service. Thus there was a perpetual divide between the landed aristocracy (monarchs, lords, and some tenants) and those who worked the land for them who could be free or unfree labourers. Unfree labourers were serfs, also known as villeins, who were at the bottom of the social pyramid and who made up the vast majority of the population. The peasantry worked, without pay, on the land owned or rented by others to produce food for themselves and, just as importantly, food and profit for their masters. They were often treated as little more than slaves and could not leave the estate on which they lived and worked. The term feudalism, however, is generally applied by modern historians only to the relationship between lords and vassals, and not the peasantry. Rather, the relationship between serf and landowner or tenant is referred to as the manorial system after the most common unit of land, the 'manor'.

Consequences & Effects

The consequence of the feudal system was the creation of very localised groups of communities which owed loyalty to a specific local lord who exercised absolute authority in his domain. As fiefs were often hereditary, a permanent class divide was established between those who had land and those who rented it. The system was often weighted in favour of the sovereign as when a noble died without an heir, his estate went back to the monarch to either keep for themselves or to redistribute to another noble. Monarchs could distribute land for political purposes, fragmenting a noble's holdings or distancing him from the court. It also became difficult to keep track of who owned what which led to such controls as Domesday Book of 1087.

Рекламное объявление

Additional effects were the presence of vassals in the local courts which deliberated on cases involving the estates of their lords. Thus, there could be a clear conflict of interest and lack of impartiality, even if the more serious criminal cases were referred to the courts of the Crown.

In addition, the system of feudal relationships could create serious unrest. Sometimes a monarch might insist on active military service because of a war but nobles might also refuse, as happened to King John of England in 1215 and the Barons' Revolt which led to the signing of the Magna Carta. In 1215, and in subsequent revolts in the 13th century, the barons were acting collectively for their own interests which was a direct threat to the entire system of feudalism, based as it was upon single lords and vassals working out their own private arrangements. Military service was reduced to fixed terms, typically 40 days in England, in an effort to reduce the burden on nobles so that they did not leave their lands unattended for too long. However, 40 days was not usually enough to see out a campaign and so a monarch was obliged to pay mercenaries, dealing another blow to the tradition of feudalism and vassalage.

Рекламное объявление

Decline of Feudalism

Medieval feudalism was essentially based on the relationship of reciprocal aid between lord and vassal but as that system became more complex over time, so this relationship weakened. Lords came to own multiple estates and vassals could be tenants of various parcels of land so that loyalties became confused and even conflicting with people choosing to honour the relationship that suited their own needs best.

Another blow to the system came from sudden population declines caused by wars and plagues, particularly the Black Death (which peaked between 1347-1352), and by peasant revolts (most famously in England in 1381). Such crises caused a chronic shortage of labour and the abandonment of estates because there was no one to work them. The growth of large towns and cities also saw labour leave the countryside to find a better future and the new jobs available there.

By the 13th century, the increase in commerce and the greater use of coinage changed the way the feudal system worked. Money allowed feudal lords to pay their sovereign instead of performing military service the monarch's use of mercenaries then meant military service, and thus the barons themselves became less important to the defence of the realm. Conversely, a monarch could now distribute money instead of land in his system of rewards. A rich merchant class developed with no ties of loyalty to anyone except their sovereign, their suppliers and their customers. Even serfs could sometimes buy their freedom and escape the circumstances into which they were born. All of these factors conspired to weaken the feudal system based on land ownership and service even if feudalism would continue beyond the medieval period in some forms and in some places.


The Hanseatic Trading Empire

Feeding Europe’s consumer boom:7 products that greased the wheels of the Hanseatic trade network

Pepper was often sourced from southern Europe or markets like Bruges and then supplied by Hanseatic merchants across its northern network. The Danzig merchants based at King’s Lynn in England were known locally as pepper sacks’.

Зерно was collected from farmland around Baltic river systems and supplied to great cities of northern Europe. The Baltic grain trade remained significant for Europe until the opening of the American prairie markets in the 19th century.

Hanseatic traders brought together рыба from the Baltic Sea and поваренная соль from cities such as Kiel on the Baltic coast. This enabled the preservation of fish and its distribution to those observing the religious rules of eating fish on Fridays. The image, left, shows a fishmonger gutting herring in the 15th century. Hanseatic networks distributed hops from central and eastern Europe, spreading ideas too about how brewing methods could be improved. This helped reinforce, it’s been argued, the dividing line between beer-drinking northern Europe and the wine-drinking south.

Timber and wood products were a highly significant Hanseatic product, brought from areas around the Baltic to western European trading markets like Antwerp and Bruges.

Wax was transported to the west from Russia and Poland, which may have given us the word ‘polishing’. Sweet-smelling beeswax candles (shown, right, being sold in the 14th century) were in high demand for lighting, and for ecclesiastical use.


Medieval Food for Peasants

The consumables of a peasant was often limited to what came from his farm, since opportunities for trade were extremely limited except if he lived near a large town or city.

The peasants’ main food was a dark bread made out of rye grain. They ate a kind of stew called pottage made from the peas, beans and onions that they grew in their gardens. Their only sweet food was the berries, nuts and honey that they collected from the woods.

Peasants did not eat much meat. Many kept a pig or two but could not often afford to kill one. They could hunt rabbits or hares but might be punished for this by their lord.

The difference in medieval food consumed between peasants and lords can even be seen in the food vocabulary of English today. The lowered status of the defeated English after the French Norman Conquest of 1066 can be seen clearly in the vocabulary of meat. An Anglophone farmer used plain Saxon words for his livestock: cow, pig, sheep, chicken. Any animal eaten by a peasant had the same word used for whether the animal was alive or cooked.

But when these animals were butchered and found their way onto his Norman master’s plate, they acquired French-derived names: beef, pork, mutton.

This article is part of our larger selection of posts about the medieval period. To learn more, click here for our comprehensive guide to the Middle Ages.